Все же Эль Бородаччо мне папа, а значит, и отец подруги Бога Любви. Поэтому я вполне любезно ответила:

- Guten Morgen, папочка, ты не мог бы, пожалуйста, пока выйти? Спасибо!

Похоже, однако, что борода проросла ему в уши, потому что он, не обратив на меня внимания, распахнул окно. Он высунулся в него, принялся вдыхать-выдыхать свежий воздух, похлопывая по-пингвиньи рукокрыльями. Его задницу миниатюрной не назовешь. Случись какой очень мелкой пенсионерке обходить его с тыла, она могла бы подумать, что приключилось солнечное затмение.

- О, только понюхай этот воздух, Джорджи! Он заставляет тебя радоваться, что ты жив и благоденствуешь в этом мире!

Я закуталась в пуховое одеяло. Если этот морозный воздух прорвется ко мне в легкие, мне долго не прожить!

Он подошел и присел на мою кровать. Господи, он что, обнять меня собрался?!

К счастью, сверху донесся мамин призыв:

- Боб, завтрак готов! - и он отрулил.

Завтрак готов? Они что, все крезанулись? Когда это мама завтрак готовила?

Ладно, это оказалось кстати. Теперь я могла спокойно свернуться калачиком на своей удобной постели, погрузиться в полудрему и беспрепятственно предаваться жарким ласкам с Богом Любви.

Облом!

Бряк, бряк:

- Джиржи, Джинджи! Это я!

Офигеть, О'Рейли и его штаны [6]! Явилась Либби, отвязная двухлетка с планеты Крезов. Взглянув на мою обожаемую мелкую сестру, я не могла не заметить: ее гардероб ограничивался новыми солнечными очками. Дополнений к ним не было. Еще она несла горшок.

Я сказала:

- Либби, не приближайся с горшком к моей…

Но она, не обращая на меня внимания, вскарабкалась на кровать. При этом отпихнула меня, чтобы устроиться попро сторнее. Для ее возраста руки у нее силь ные. Она пробасила:

- Подвинься, негодник, мистер Горшок устал.

Потом они с мистером Горшком стали прижиматься ко мне. Я пулей подорвалась с кровати. Попа у Либби была такая холодная… и липкая… Бр-р.