- Ты хорошо проводишь время, Джи? Здесь потрясающе, правда?

Я бросила на нее ироничный взгляд. Она не сдавалась:

- Здесь же весело, да?

- Мама, это самое большое веселье с тех пор, как Либби уронила мою косметичку с макияжем в унитаз.

Она поворчала, но вполне умеренно, отступив от своего обычного стиля яростного ворчания. Хотя я демонстративно углубилась в «Не подслащивайте правду для подростков», она продолжала меня грузить о том, как замечательно снова стать «семьей». Мне хотелась, чтобы она немного прикрылась. У других мамы носят красивые элегантные вещи для пожилых, а у нее титьки из-под сорочки выпирают. Да и как им не выпирать? Они же ГИГАНТСКИЕ.

Она сказала:

- Мы подумали, не сходить ли после обеда на карандашную фабрику?

Я даже не потрудилась огрызнуться на эту глупость.

- Посмеемся…

- Нет, не посмеемся. Когда в нашей семье смеялись в последний раз? Если не считать тот случай, когда дед уронил свой зубной протез в лифчик той женщине?

13.00

«Голубки» упорхнули на карандашную фабрику. Им удалось заполучить с собой только Либби, которая полагает, что там ходят люди - карандаши.

Именно люди-карандаши, а не люди, которые делают карандаши. Она хочет встретить людей-карандашей. Она взбесится, когда экскурсия ограничится знакомством со скучными шотландскими парнями, делающими карандаши.

Ох, КАК же я скучаю! Сколько часов целования бездарно упущено!

13.20

Я, пожалуй, выйду, но там не на что смотреть. Все деревья, деревья, вода, холм, деревья, деревья, Джок МакТавиш, Джок МакТавиш.

Какой в этом смысл? Положительный момент в том, что я встречаюсь с Богом Любви!

13.36

Какая радость встречаться с Богом Любви, если об этом никто не знает? В данной ситуации - даже я.